Истерические душевные расстройства

Из области заболеваний, возникающих вследствие душевных влияний, выделяется обширная группа болезней, которые мы называем “истерическими”. Название происходит от предполагаемых отношений этих расстройств к половой жизни, что в известных пределах действительно существует, правда совершенно в другом смысле, чем это принималось раньше. Общая особенность истерических явлений заключается в необыкновенной легкости и разнообразии, с которыми эмоциональные процессы влияют на душевную деятельность и на соматические состояния. Так возникают, с одной стороны, помрачения сознания, делириозные состояния, изменения настроения, состояния возбуждения, с другой — расстройства ощущений, параличи, судорожные припадки, всякого рода расстройства движения, далее болезненные уклонения в иннервации сосудов и в деятельности желез.

Совершенно простой повседневный пример истерического заболевания представляет 17-ти летняя девушка (случай 55), которая доставлена к нам 10 дней тому назад. Больная в детстве развивалась правильно, в школе училась средне, была прилежна, послушна, бережлива, правдива и при том весела и общительна. 6 или 7 недель тому назад она подошла к постели молодой соседки, которая страдала “сердечными судорожными припадками”, и хотела с ней поговорить. Та вдруг ударила ее по лицу; больная испугалась и упала в обморок. Когда она возвратилась домой, у нее некоторое время дрожали руки и плечи. Это повторилось и на следующий день; у нее делалось стеснение в груди, не хватало дыхания и она снова теряла сознание. Подобные припадки повторились еще через несколько дней два раза, так что ее должны были принести домой. Она чувствовала утомление и головокружение, ощущала дурноту. Вследствие этого ее поместили в больницу, где она и находилась последние две недели перед поступлением к нам. Там она имела припадки раза 4 или 5. По большей части к вечеру, она начинала возбуждаться, стремилась вставать, бродить по комнате, делала вид, что хочет выскочить в окно, вытягивала руки, затем судорожно их сжимала; после ничего не помнила, что с ней было.

Больная среднего роста, умеренного питания; при соматическом исследовании помимо систолического шума в сердце не представляет особых уклонений. Коленные рефлексы живые, конъюнктивальный и глоточный — ослаблены, кожная чувствительность не расстроена. Больная хорошо воспринимает, спокойна, при ясном сознании, держит себя просто и естественно и охотно дает о себе сведения. Она сообщает, что двоюродный брат со стороны матери с 4-х лет страдает “припадочной болезнью”, сама она была всегда человеком веселым, но легко возбудимым и вспыльчивым, любила удовольствия; в синематограф она ходит “ужасно охотно”. Менструации появились в 14 лет и были всегда правильны. Появление припадков она описывает согласно сообщениям близких. В больнице ее раздражали другие больные, которые говорили глупости, смеялись и пели. Перед припадками ей делается жарко, появляется ощущение, как будто ей не хватает воздуха, и тогда она теряет сознание. После припадка она чувствует себя утомленной и болит голова. Настроение ее в настоящее время несколько подавленное, она думает, что может быть она уже не вылечится от припадков; в последнее время она за собой больше ничего не замечает. Во время пребывания в клинике она держит себя совершенно незаметно и прилежно работает. Лишь 4 дня тому назад, после того как она плохо спала ночью, больная некоторое время жаловалась на тоску и должна была прилечь; далее, вчера после короткого головокружения она потеряла сознание, рвала на себе волосы, но через несколько минут пришла, в себя.

На переднем плане в картине болезни здесь стоят припадки помрачением сознания. Дело идет частью об обмороках с предшествующим тоскливым ощущением, частью о коротких состояниях оглушенности, сопровождаемых неправильными поступками, наконец о делириозных состояниях с легкими судорожными явлениями. Один раз все ограничивается предвестниками и припадка не бывает, другой раз появляются лишь судороги без помрачения сознания. Эти наблюдения прежде всего напоминают нам эпилепсию, при которой также, как мы уже знаем, наблюдаются разнообразные формы припадков. Но основным отличием от эпилепсии является в данном случае ясная зависимость припадков от внешних влияний, отсутствие самостоятельной периодичности, обусловленной внутренними причинами.

Уже наступление первого припадка указывает на влияние эмоционального переживания, до известной степени на “заражение” от аналогичного, по-видимому, заболевания у подруги. Что касается припадков в больнице, то и там, судя по словам больной, имело место то же самое. С другой стороны, быстрое улучшение страдания в клинике, может быть рассматриваемо как последствие той защиты, которая была ей обеспечена пребыванием здесь. Впрочем для ряда припадков невозможно найти непосредственно вызывающего повода. Между тем больная, очевидно, с начала болезни находится под властью длительного эмоционального напряжения. За это говорят не только ее указания на утомление, чувство головокружения, дурноты, расстройства внимания, но также и ее подавленное настроение и боязнь, что она больше не выздоровеет.

Это тесное отношение припадков к эмоциональным движениям с очевидностью указывает на то, что мы здесь имеем дело с истерическими расстройствами. Такому толкованию соответствуют и клинические данные. Припадки наступают не с молниеносной, нарастающей силой, как эпилептические, сознание угасает медленнее и менее полно. Судорожные явления незначительны и многообразны, они при припадке не доминируют с упорным однообразием, как при эпилепсии. Прикусывания языка, тяжелых повреждений, непроизвольного мочеиспускания не наблюдается.

С другой стороны, мы здесь встречаем при припадках более сложные движения: больная потрясает руками, рвет на себе волос простирает руки вперед; у раньше заболевшей соседки наблюдалось, что она беспорядочно “билась”. Припадки в больнице могут быть рассматриваемы как снохождения, что очень часто наблюдается у истеричек. Наконец, душевная личность больной не имеет ничего общего с тугоподвижной ограниченностью эпилептиков, отличается лишь повышенной эмоциональной возбудимостью которая является существенной предпосылкой для развития истерических расстройств.

Тесная зависимость истерических болезненных явлений эмоциональных движений дает нам ключ к их пониманию. Мы знаем, что эмоциональные потрясения и напряжения могут помрачать ясность сознания, нарушать восприятие, спутывать мысли и, с другой стороны, могут сопровождаться целым рядом соматических проявлений: головокружением, слабостью, расстройством движения конечностей, расстройством речи, дрожанием, неуверенностью в движениях, онемением, глотательными судорогами, ложными ощущениями, болями, нарушениями деятельности сердца, дыхания и иннервации сосудов, покраснением и побледнением, чувством жара и холода, сухостью во рту, слюнотечением, выделением слез, потением, поносами. Со всеми этими и многими другими формами выражения эмоциональных движений, мы встречаемся и у истеричных, часто в болезненных и извращенных формах. Наиболее частые истерические припадки: возбуждения со спутанностью, беспорядочны-

ми движениями и выгибаниями тела, скрежетом зубов, далее обмороки, судорожный смех и плач, “сердечные спазмы”, дрожание — все эти симптомы, вполне соответствующие обыкновенным явлениям при сильных эмоциональных волнениях, особенно у детей. Они могут присоединяться, как в нашем случае, непосредственно к испугу, возбуждению, но в дальнейшем они приобретают известную самостоятельность и повторяются уже без повода. Вероятно, при этом играет значительную роль и тревога по поводу этих странных расстройств, которая еще более усиливается заботами окружающих, как это имело отчасти место и в нашем случае.

Приведенные формы эмоциональных движений мы можем, по-видимому, рассматривать, согласно Дарвину, как остатки древ- них защитных механизмов, которые вследствие более высокого развития взвешивающей и целесообразной воли сделались излишними и редуцировались. У здорового взрослого, особенно у мужчины, они могут быть вызваны лишь чрезвычайно сильными душевными потрясениями. Там же, где воля не вполне господствует над эмоциями, у детей и до известной степени у женщин, они гораздо более ярко выступают на передний план. Их сильное развитие, наблюдаемое при истерии, может быть поэтому рассматриваемо, как следствие задержки развития, при которой атавистические формы самозащиты не сдерживаются в должных границах силами рассуждающей воли, которыми обладает зрелая личность.

Эта игра истерических проявлений находит благоприятные условия особенно при сильных эмоциональных волнениях периода pubertatis, особенно у молодых людей, которые должны жить беззащитными в тяжелых и непривычных условиях, например у деревенских девушек — прислуг, попавших в большой город. Вместе с возрастом и укреплением личности, приблизительно к 20—25 годам, эти истерические симптомы мало-помалу пропадают сами собою. Можно говорить таким образом об “истерии периода созревания”. У нашей больной мы также должны поставить вполне благоприятный прогноз относительно исчезновения припадков, необходимо только по возможности меньше обращать на них внимания.

Тщательно одетая в черное 30-ти летняя девица (случай 56), которая входит в зал мелкими, неуверенными шагами, опираясь на сиделку и падает в кресло как бы в сильном изнеможении, производит страдальческое впечатление. Ее стройная фигура несколько сгорблена, лицо бледно, болезненно искажено, глаза опущены, тонкие выхоленные пальцы нервно играют носовым платком. Больная отвечает на вопросы тихим, усталым голосом, не поднимая глаз; при этом мы узнаем, что она вполне ориентирована во времени, месте и окружающем. Уже через несколько минут глаза ее вдруг плотно закрываются, голова падает вперед и больная видимо погружается в глубокий сон. Верхние конечности сделались совершенно вялыми и, если их приподнять, падают, как парализованные. Больная больше не отвечает на вопросы, при попытке раскрыть веки, глазные яблоки закатываются вверх. Уколы булавкой вызывают лишь легкое содрогание. Но при опрыскивании холодной водой наступает глубокое вдыхание, больная вскакивает, открывает глаза, удивленно оглядывается и мало-помалу снова приходит в себя. Мы узнаем от нее, что она сейчас имела один из своих “приступов сна”, которыми она страдает уже 7 лет. Эти приступы появляются совершенно нерегулярно часто в большом числе в течение одного дня и продолжаются от нескольких минут до получаса.

О своей жизни больная нам сообщает, что ее родители 16 лет тому назад умерли вскоре друг за другом. Сводный брат отца покушался на самоубийство, брат больной в высшей степени странный человек. Следует добавить, что две ее сестры производят впечатление очень нервных субъектов. Самой больной учение в школе давалось легко, она воспитывалась в монастырских пансионах и выдержала испытание на звание воспитательницы. Будучи молодой девушкой, она по поводу зубной боли часто вдыхала хлороформ, который ухищрялась доставать тайком. Позднее у нее были удалены разращения из носа, благодаря чему облегчились головные боли, которыми она до того сильно страдала. Во время лихорадочных заболеваний у нее легко появлялось делириозное состояние. Три года тому назад она получила место воспитательницы в Голландии, но вскоре стала болеть и в течение последних у лет находилась в разных лечебных учреждениях, все время с коротким перерывом, во время которого она служила в Моравии.

Из сообщений ее близких и врачей можно установить, что больная страдала самыми разнообразными расстройствами и проделала самые удивительные способы лечения. Вследствие сильных болей в нижней части живота и расстройств менструаций, что объяснялось сужением шейного канала и ретрофлексией матки, ей была сделана 5 лет тому назад клиновидная эксцизия и введен пессарий. Потом появились афония, контрактура правого предплечия и левого бедра, против которых применялись массаж, электричество, бандажи, и вытяжение под наркозом. Дальше у нее бывали чувство стеснения в области сердца, дыхательные судороги скоропреходящие параличи в различных мышцах, расстройства, мочеиспускания, поносы, боли и неприятные ощущения то в той, то в другой части тела, в особенности же головная боль. Вместе с тем стали замечаться очень сильные и неожиданные перемены настроения, сужение круга интересов и сосредоточение их на собственной болезни, жалобы на недостаточное внимание со стороны окружающих и родных, хотя последние принесли для больной большие жертвы. Соленые ванны, русские бани, ванны из сосновых игл, электричество, деревенский воздух, дачная жизнь, наконец пребывание на Ривьере, — все это было испробовано, большей частью без результата или же только с самым кратковременным успехом.

Последним поводом для помещения больной в клинику 2 года тому назад послужило усиление “приступов сна”, которые в последнее время появлялись даже в стоячем положении и продолжались до целого часа. При этом больная не падала, а только, прислонялась к чему-нибудь. Эти приступы продолжались в клинике: кроме того, наблюдались еще дыхательные судороги, которые поддавались действию внушения. При опытах с гипнозом достигалась только гипотаксия; терапевтический эффект внушения, оказался непрочным. Зато холодные обливания и фарадический ток оказывали хорошее действие, между прочим на появлявшиеся временами параличи. После 8 месячного пребывания в клинике больная вернулась было к своей сестре. Но уже через несколько месяцев ее пришлось поместить в другую психиатрическую больницу, где она оставалась около года и после короткого пребывания в семье снова возвратилась к нам.

Во время теперешнего пребывания в клинике появились помимо прежних, симптомов еще так называемые “большие” припадки. Попробуем вызвать такой припадок посредством давления на очень чувствительную область нижней части живота слева. После 1—2 минут умеренного давления, при котором больная обнаруживает сильную боль, выражение ее лица меняется. С закрытыми глазами больная мечется в разные стороны, громко кричит, большею частью по-французски, чтобы к ней не смели прикасаться. “Ты не смеешь мне ничего делать, собака, cochon, cochon”. Она зовет на помощь, изгибается, как бы защищаясь от покушения на изнасилование. При всяком прикосновении возбуждение усиливается. При этом все тело сильно перегибается назад. Внезапно картина меняется; больная умоляет не проклинать ее, громко жалуется и рыдает. Это состояние тоже очень скоро может быть устранено опрыскиванием холодной водой. Больная вздрагивает, пробуждается с глубоким вздохом, пристально оглядывается с выражением утомления и растерянности. Что с ней происходило, она не 3Haef.

Физическое исследование больной не обнаруживает в настоящее время, кроме уже указанных отклонений, никаких особенных расстройств. Существует лишь общее ощущение сильной слабости, вследствие чего больная часто остается в постели или валяется, где придется; все ее движения вялы и бессильны, хотя параличей нигде не имеется. Сон часто бывает очень плох; больная временами бродит по ночам, будит сиделок, посылает за врачом. Аппетит тоже весьма умеренный, но помимо обедов больная любит полакомиться всевозможными пирожными, компотами, которые доставляются близкими по ее настойчивой просьбе.

В этой картине болезни мы встречаемся с рядом разнообразных расстройств, из которых некоторые мы наблюдали у наших прежних больных: “приступы сна”, делириозные состояния, ложные ощущения, боли, дыхательные судороги, чувство стеснения в области сердца, контрактуры, параличи, тонические судороги, расстройства со стороны пузыря, поносы. Влияние эмоциональных переживаний часто здесь бывает очень ясно. Как я и ожидал, наш разговор здесь с больною вызвал у нее тотчас приступ сна; подобным же образом мы могли искусственно вызвать “большой припадок”. Поведение больной во время больших припадков прямо указывает на бывшие раньше волнующие переживания, которые повторяются в виде грез. Дело идет при этом, по объяснению больной, о гинекологическом исследовании, которое произвел у нее очень грубым образом один голландский врач, а затем о проклятии, которое бросила в нее ее тетка. С другой стороны, удается почти всегда быстро купировать припадки искусственным воздействием преимущественно неприятного характера.

Очень поучительна была в этом отношении контрактура правой руки, которая была вызвана у больной случайным вопросом ее прежнего врача относительно этого расстройства, прежде часто у нее наблюдавшегося. Уже на следующий день кисть была так судорожно сжата, что ногти впивались в кожу. После короткого объяснения относительно металлотерапии посредством золотой монеты, положенной на запястье, а затем даже посредством ключа — достигалось уничтожение напряжения. Еще лучше и прочнее действовала впрочем фарадическая кисточка. Сон, на который почти никакого действия не оказывали настоящие снотворные, легко вызывался дестилированной водой с индифферентными примесями или сахарным порошком; подобным же образом и прочие изменчивые расстройства уступали подобного рода мероприятиям, действующим исключительно на воображение. Впрочем все эти результаты были лишь скоропреходящи, сообразно постоянным колебаниям эмоций; через несколько часов или дней по какому либо внешнему поводу или без такового снова появляется тот или другой из прежних симптомов болезни. На основании всех этих данных мы приходим к заключению, что наблюдаемые у нашей больной расстройства следует рассматривать как истерические.

Прихотливость истерических явлений может возбудить предположение о сознательной симуляции. Хотя при этом, как правило мы имеем дело с импульсивными поступками без ясных побудительных причин, тем не менее расстройства без сомнения часто симулируются или сильно аггравируются. Болезненна здесь бессмысленная потребность казаться больной и неспособность всеми силами стремиться к выздоровлению. Несмотря на безмерные обыкновенно жалобы относительно своей болезни, которыми наша больная без конца осыпает врачей и устно и письменно, ей все же страдание доставляет известное удовлетворение, и она непроизвольно сопротивляется устранению болезненных явлений. Отсюда появление все новых и все более удивительных расстройств, отсюда — преувеличение, постоянная потребность во враче, жгучее желание видеть должное внимание к своему состоянию, так как быть больной сделалось для нее в сущности жизненною потребностью. Быть, может, это особое отношение истеричных к своим болезненным явлениям зависит от того обстоятельства, что явления эти находятся в тесной связи с чувством самосохранения.

По мере того, как растет искусство быть больною, душевная жизнь пациентки все больше сосредоточивается на эгоистическом удовлетворении собственных желаний. Она беспощадно старается вынудить у окружающих самого заботливого внимания к своей особе, заставляет врача заниматься с ней днем и ночью по самым ничтожным поводам, крайне чувствительна ко всякому предполагаемому пренебрежению ее особой, ревнива по поводу предпочтения, будто бы оказываемого другим больным, старается посредством жалоб, заподозреваний, приступов ярости сделать податливым ухаживающий персонал. Жертвы, приносимые другими, в особенности ее семьей, она рассматривает как нечто само собою понятное, и ее изъявления благодарности, иногда крайне неумеренные, служат лишь для того, чтобы открыть дорогу новым требованиям. Чтобы обеспечить себе сочувствие окружающих, она прибегает к все более и более сильным изображениям своих телесных и душевных страданий, театральному приукрашиванию своих припадков, эффектному освещению своей особы. Она себя называет отверженной, исключенной из общества, таинственными намеками делает признание относительно ужасных и в то же время пленительных переживаний и прегрешений, которые она поверяет только умеющему хранить тайны врачу, своему душевному другу.

Отличие этого случая от предыдущего значительно, несмотря на некоторые сходные черты. Истерические явления здесь не только гораздо более разнообразны и упорны, но вся духовная личность больной обнаруживает тяжелые дефекты, которые помешали ей, несмотря на хорошие умственные способности, занимать какое-либо определенное положение в жизни сколько-нибудь длительно. К тому же больная находится в таком возрасте, когда уже нельзя более ожидать изменения ее личности путем созревания воли. Поэтому здесь истерическая задержка развития является не только жизненным эпизодом, но длительной особенностью личности, субстратом которой следует считать процесс вырождения. При подобного рода “дегенеративной истерии” ядро болезненной личности остается по существу неизменным, хотя отдельные проявления истерии многообразно меняются. Вместе с тем мы встречаемся здесь в различных формах с теми отрицательными особенностями, которые объединяются под названием “истерического характера”: лживостью, капризностью, раздражительностью, эгоизмом, властностью. При гораздо более обширной, хотя менее резкой по проявлениям, группе истерии периода созревания организма — эти черты истерического характера, как у нашей первой больной, могут совершенно отсутствовать.

Хотя в общем у женщин с их более сильной эмоциональной возбудимостью истерия бывает значительно чаще, тем не менее ежегодно мы имеем случай наблюдать не малое число мужчин-истериков. Вы видите перед собою 26-летнего лакея (случай 57), который вчера днем был доставлен к нам в бессознательном состоянии. Он лежал с закрытыми глазами, не отвечал на допросы, не принимал пищи, был неопрятен. Уколы иглой не производили на него никакого впечатления, лишь при уколах в слизистую оболочку носа он несколько поворачивал голову. Из этого состояния он очнулся только сегодня днем. Теперь он в ясном сознании, спокоен, доступен, о своем заболевании, впрочем, не особенно задумывается. Его знания умеренны, суждения довольно поверхностны. Он сообщает, что позавчера вечером, после 6 час, он выпил 6 полулитров пива. Когда ему понадобилось выйти и затем он хотел вернуться в зал, он упал у дверей и с тех пор больше ничего не может вспомнить. При физическом исследовании небольшого роста, хорошо упитанного мужчины находим: покрасневшее лицо, слезящиеся глаза, мелкое дрожание языка и раздвинутых пальцев, отсутствие глоточного рефлекса и умеренная чувствительность к давлению в правой подколенной впадине, словом признаки, указывающие на злоупотребление алкоголем. Больной — наш старый знакомый. В первый раз он поступил к нам 2!/2 года тому назад приблизительно в том же состоянии, как в настоящее время. И тогда перед поступлением он был в трактире и поспорил с приятелем, он выпил тогда сразу два стакана пива. Тотчас же ему сделалось дурно, закружилась голова, сделалось темно в глазах, он упал на пол и лишь на другой день у нас пришел в себя. Мы узнали от него, что отец его сильно пил. Он сам был всегда легко возбудим, учился посредственно и выпивал раньше, по его словам, до 25 даже 30 полулитров пива, позднее 6—8 полулитров ежедневно. На военной службе он 3 раза был наказан. Там он имел 7 лет тому назад первый припадок бессознательного состояния после спора с начальником, во время которого он был очень возбужден. Он дрожал всем телом, внезапно потерял сознание и так лежал в течение трех дней. Подобные припадки у него бывали потом еще 4 или 5 раз, каждый раз после возбуждения, которое иногда, но не всегда, было связано с злоупотреблением алкоголем. Через год после первого пребывания в клинике больной был доставлен снова к нам в состоянии своеобразного сна, который продолжался целый день. Он выпил в трактире 4Уг литра пива и затем внезапно потерял сознание. Как он нам сообщал, он уже давно выпивает только по воскресеньям, но страстно курит. Физическое исследование обнаружило помимо отсутствия глоточного рефлекса и понижения конъюнктивального — изменчивую анестезию туловища и конечностей, особенно слева, на лице с обоих сторон. С тех пор он имел еще припадок 4 месяца тому назад; когда был возбужден различными вещами, он внезапно упал в обморок и вследствие этого поступил на 8 дней в больницу.

Что припадки больного, несмотря на связь с обильным употреблением алкоголя, не являются простыми состояниями опьянения доказывается внезапным наступлением, значительною длительностью бессознательного состояния, особенно же тем обстоятельством, что припадок иногда наступает без предварительного злоупотребления алкоголем. Мы должны здесь также исключить и эпилептические припадки, нередко наблюдаемые у алкоголиков и обычно наступающие вслед за состоянием опьянения, если мы примем во внимание, что наряду с злоупотреблением алкоголем вызывающим моментом здесь действовали прежде всего эмоциональные волнения. К тому же здесь дело идет не о судорожных припадках, а просто о длительных сновидных состояниях с помрачением сознания, но очевидно не с полной его потерей. Клиническая картина, как и история происхождения болезни, не оставляет никакого сомнения в том, что мы имеем дело с истерическими припадками. Вместе с тем мы стоим здесь перед фактом, что действие, алкоголя благоприятствует возникновению истерических болезненных явлений. Это становится понятным, если мы примем во внимание, что этот яд, с одной стороны повышает эмоциональную возбудимость, с другой — парализует высшие проявления воли и таким образом создает благоприятные условия для наступления истерических расстройств. В действительности истерия взрослого мужчины обусловливается почти исключительно алкоголизмом; если отбросить случаи алкогольной истерии, то преобладание женского пола, который вдвое чаще мужского заболевает истерией, было бы еще более значительным. Впрочем алкогольная истерия и в клинической картине болезни обнаруживает известные особенности. Как уже показывает наш случай, она в своих проявлениях значительно более однообразна, чем истерия периода созревания и особенно дегенеративная. Как правило, дело идет лишь о припадках бессознательного состояния, с судорожными движениями конечностей или без этого, далее о состояниях сильного возбуждения со спутанностью. Расстройства обыкновенно исчезают если устранить злоупотребление алкоголем.

Краткого упоминания заслуживают еще некоторые наблюдаемые у наших больных нервные симптомы, которые рассматриваются, как постоянные признаки истерии, так называемые “стигмата”. Сюда относятся прежде всего расстройства ощущений, которые могут у истеричных появляться в самых разнообразных формах. Как и истерические параличи, они часто выдают свое происхождение своим непостоянством, способностью поддаваться воздействию и затем способом своего распространения, которое определяется не распределением нервных стволов, а случайными влияниями. Далее стигматами считается отсутствие глоточного, и конъюнктивального рефлексов и рефлекса с роговицы. Однако этим признакам не следует придавать слишком большого значения. Более характерно часто констатируемое сужение поля зрения. У нашей второй больной отмечалась еще повышенная чувствительность области нижней части живота, надавливанием на которую вызывались припадки. Такие чувствительные места, давлением на которые вызываются или купируются припадки, констатируются нередко; их можно культивировать путем соответствующего внушения больным.

Старческие душевные расстройства
Dementia praecox Schizophrenia
Парафрении
Генуинная эпилепсия
Психогенные заболевания
Маниакально-депрессивное помешательство
Паранойя
Истерия
Невроз навязчивых состояний
Импульсивное помешательство
Половые извращения
Врожденные болезненные состояния: нервность
Врожденные болезненные состояния: патологические личности (психопаты)
Врожденные болезненные состояния: задержка психического развития. (Олигофрении)
Состояния и болезни
Амнестический (Корсаковский) синдром
Припадки
Хорея
Сумеречные состояния
Делирантные состояния
Депрессивные состояния
Дипсомания, периодическое пьянство
Состояния возбуждения
Галлюцинаторные состояния (галлюцинозы)
Ипохондрия
Психология
Параноидные заболевания
Состояния слабоумия
Состояние ступора
Расстройства настроения
Состояния спутанности
Разговор мимо темы
Сопротивление
Отдельные симптомы при душевных заболеваниях и исследование душевнобольных
Опросный лист для исследования психического состояния
Испытание интеллекта по Binet-Simon
Важнейшие лекарства и лечебные мероприятия, имеющие значение в психиатрии


© 2008-2015 Все права защищены doktorstress.ru