Алкогольные душевные заболевания

34-х летний трактирщик (случай 43), которого я сегодня представляю вам, только час тому назад принят в клинику. Он понимает обращенные к нему вопросы, производит при этом впечатление только слегка рассеянного человека, кое что проходит мимо его внимания. Свое имя и возраст он указывает верно. Об его прошлой жизни мы имеем отрывочные сведения: он посещал школу до предпоследнего класса потом долгое время жил в Америке жизнью авантюриста, после того как не был принят здесь на родине на железнодорожную службу по причине дальтонизма. Через два года он на некоторое время возвращался назад, но потом опять уехал в Америку. Там он, по-видимому, главным образом, пробивался игрой на рояли, но занимался и всевозможными другими делами; под конец он служил в ресторане. 8 лет тому назад он приехал в Германию и здесь принимался то за то, то за другое, а последние полгода он работал в трактире. Он рассказывает, что уже был здесь один раз и что у него был delirium, так как он много пьет. Однако, он не знает врачей, называет их именами своих знакомых, думает что он уже 2—3 дня здесь, будто бы это ресторан “Под короной” или вернее “почечная” клиника. Числа, месяца он точно не знает.

Уже во время этого разговора, при котором больной, впрочем, давал нам вполне связные сведения, бросалось в глаза известное беспокойство. Он ерзает на стуле, часто оглядывается, несколько раз слегка вздрагивает, играет руками. Внезапно встает и просит, чтобы ему поскорее позволили сыграть на рояли, сейчас же на уговоры вновь садится, но потом опять хочет пойти “сказать там им то, что он забыл”. Постепенно он становится все возбужденнее, говорит, что его судьба решена, что он должен умереть, пусть телеграфируют его жене, что ее муж при смерти. На расспросы узнаем, что он должен быть казнен при помощи электричества и вместе с тем расстрелян. “Картина неясно проявлена”, говорит он, “каждую минуту то там, то здесь стоит кто-то и подкарауливает меня с револьвером; когда я открываю глаза, они исчезают”. В оба больших пальца ноги и в голову ему впрыснута вонючая жидкость, от которой возникают видения, которые он принимает за действительность; это все делает интернациональный союз, который отправляет на тот свет людей, “которые благодаря ошибке без вины попали в несчастие”. При этом он напряженно смотрит в окно, где он видит дома и деревья, которые то появляются, то пропадают. При легком нажимании на закрытые глаза он сначала видит мелькание искр, потом зайца, картину, голову, умывальный прибор, полулуние, человеческую голову, сначала в неясных очертаниях, затем в красках. Когда ему показывают пятно на полу, то он пытается поднять кажущийся ему предмет, думая что это монета. Когда ему закрывают руку и спрашивают, что ему дали, то он осторожно держит ее сжатой и гадает, что это, карандаш или резинка. Настроение больного частью тревожное, частью веселое. Кожа головы сильно гиперемирована, пульс мал, мягок, слегка учащен. Лицо кажется отечным, глаза полны слез. Дыхание распространяет сильный запах алкоголя и ацетона. Язык сильно обложен, дрожит при высовывании; растопыренные пальцы также обнаруживают сильное толчкообразное дрожание. Коленные рефлексы слегка повышены: зрачки не обнаруживают никаких болезненных уклонений. Сердце довольно значительно расширено.

Представленная картина болезни носит некоторые определенные черты, которых нельзя найти в таком сочетании ни при каком другом состоянии, и которые позволяют поэтому поставить сейчас же определенный диагноз. Сюда относится, прежде всего, недостаточная ориентированность в месте и времени, при почти полной сознательности. Можно долгое время говорить с больным, не замечая его душевного заболевания, пока, вдруг, не выясняется, что он не имеет никакого понятия, где он находится и что он совершенно не узнает окружающих. При этом память о прошлом, за исключением последних дней или часов, совершенно сохранена. Еще более характерна, может быть, смесь правильных и неправильных восприятий у нашего больного, который, не замечая противоречий, то сидит за кружкой в трактире “Корона”, то как больной в клинике, то вокруг него хозяева и гости, то врачи. Эта неспособность при сносной сознательности и хорошей памяти справиться с такими очевидными нелепостями напоминает некоторые переживания во сне и говорит нам, что мы имеем здесь дело с делириозным состоянием, со сноподобным помрачением сознания. Если прибавить к этому живые зрительные галлюцинации, беспокойство, сильное дрожание, запах спирта, то мы имеем все наиболее существенные черты той картины болезни, которая обозначается как delirium tremens. Настроение также представляет своеобразную смесь. Кажется, что наряду со страхом перед грозящими опасностями существует и известное сознание бессмысленности бредовых представлений, ощущение смешного противоречия между бредом и действительностью. Пьяницам вообще более свойственно юмористическое отношение к своему положению. Delirium tremens — болезнь, которая протекает крайне быстро, большей частью в течение 3—5 дней и развивается только на почве хронического алкоголизма. Наш больной сильно пьет уже начиная с 13-ти лет. Его отец, по-видимому, отличался легкой возбудимостью, а дядя когда-то был сильным пьяницей. Одна из его теток имела трактир, в котором он, еще мальчиком, разносил пиво, при чем его повсюду угощали. Дома он получал ежедневно ? литра вина, сильно пил потом в ученической корпорации, к которой он принадлежал; пить водку он научился в Америке. В последнее время он, по собственному признанию, пил ежедневно 6—7 литров вина и кроме того 5—6 “желудочной горькой”; питается почти только супами. Уже несколько недель тому назад у него бывали иногда зрительные галлюцинации в виде мышей, крыс, жуков, кроликов; он временами не узнавал окружающих и являлся в трактир в рубашке. В последние дни его состояние ухудшилось.

Дальнейшее течение этого случая предположительно будет таково, что через несколько дней все болезненные явления довольно внезапно исчезнут.

Большей частью прояснение сознания, которое совершенно напоминает пробуждение после лихорадочного бреда, наступает после длительного сна; между тем как на вершине заболевания сон почти совершенно отсутствует. С прекращением белой горячки, больные, конечно, ни в коем случае не могут считаться выздоровевшими, так как явления алкоголизма продолжают существовать, хотя они в больничной обстановке едва ли проявляются. У тяжелых пьяниц (водка), именно после несколько раз повторявшихся припадков delirium'a, нередко развивается Корсаковский психоз, о котором речь будет ниже (случай 45); иногда же также наблюдается, как исходное состояние delirium'a, постепенное развитие своеобразного слабоумия, сопутствуемого галлюцинациями и ярким бредом. Наконец, некоторые больные скоро погибают от воспаления легких, сердечной слабости, ранений или самоубийства.

Наш больной, по собственному признанию, уже был один раз в клинике, именно 4 месяца тому назад. Он являл такую же картину, как и сейчас. Кроме того наблюдались еще сильные болевые ощущения больших нервных стволов и глюкозурия. Уже и в тот раз заболеванию в течение довольно продолжительного времени предшествовали галлюцинации; больной видел крыс и мышей, высказывал идеи ревности и угрожал жене и прислуге револьвером. При приеме в клинику он имел с собой бутылку крепкого вина, из которой он быстро еще сделал два—три сильных глотка. На следующее утро у него было три эпилептических судорожных припадка. Delirium длился около 6 дней; после этого сознание совершенно прояснилось и он дал подробные описания своих переживаний во время болезни.

Ему казалось, будто то был день, когда дьявол бродит по белу свету, он вдруг ударился головой о мраморный столб, хотел уклониться, но и поперек улицы ему стала на дороге громадная мраморная доска, и точно также, когда он хотел отступить назад. Обе доски угрожающе упали на него. Две дерзких фигуры на телеге привезли его в трактир “Быка” и положили его на смертное ложе. Церемониймейстер, при помощи раскаленных ножниц, направлял горячие лучи ему в рот, так что его жизненные силы постепенно иссякали. По своей просьбе он получил стакан красного вина; вторичную просьбу о том же отклонил сам Сатана с гримасой смеха. Он тогда сказал со всевозможными благочестивыми увещаниями окружающим “прости” и скончался; одновременно рядом с ним положили трупы его трех дочерей. На том свете он был наказан тем, что он грешил на земле: он постоянно чувствовал нестерпимую жажду, но как только он протягивал руку к кружке или стакану, они исчезали у него из рук.

На следующее утро он снова живым лежал на смертном одре в трактире “Быка”, его дети точно также, но в виде белых зайцев. Шел католический крестный ход, при этом он должен был участвовать тем, что во время пения литаний должен был в смежной комнате в трактире “Под короной” наступать на бесчисленное количество лежащих на полу золотых очков; при этом каждый раз раздавался выстрел. Участники крестного хода стали совещаться, нужно ли его только отколотить или убить до смерти; хозяйка “Короны” стояла за первое, с тем только условием, чтобы он остался на продолжительное время жить у нее. Он же хотел уходить, так как он не получал там пива; тогда явился вахмистр, чтобы его освободить; хозяин “Короны” выстрелил в того и был отведен в тюрьму.

В другой вечер вся протестантская община была в сборе в церкви по поводу какого-то празднества; центром его был студент-корпорант, который перед началом службы, вместе с 50 товарищами на маленьких лошадках дал нечто вроде циркового представления. Несколько времени спустя больной заметил, что его жена удалилась с одним из родственников в исповедальню; он вместе с сестрой милосердия, спрятавшись за орган, наблюдал, как они совершили святотатство. Затем он был заперт в церкви; и, наконец, стекольщик прорезал отверстие в церковном окне, с тем чтобы, по крайней мере, можно было подавать туда пиво. При одевании больной заметил, что рукава и все отверстия были заткнуты и зашиты, а карманы распороты. В ванне больной видел себя окруженным 7-ю плавающими под водой зайцами, которые постоянно брызгали на него и грызли его.

Переданное здесь вкратце описание делириозных переживаний дает нам представление о сноподобном состоянии больного, в котором отдельные действительные ощущения, как толчки головой, смешаны с массой необыкновенно отчетливых ложных ощущений, особенно в области зрения и слуха. Подобно как во сне — это целая цепь самых удивительных приключений, которые разыгрываются с внезапными сменами места и действия.

Часто при этом больные остаются при своей обычной деятельности и здесь можно, до известной степени, говорить о “профессиональном бреде”, по крайней мере в том смысле, что стремление удовлетворить алкогольную жажду ясно выступает на первый план.

Особого внимания заслуживают упомянутые судорожные припадки, так как они очень часто появляются вначале или во время delirium'a, но иногда и без того наблюдаются у старых пьяниц. Они принадлежат к “алкогольной эпилепсии”, которая характеризуется появлением отдельных тяжелых эпилептовидных припадков. Эти сопутствующие явления далеко зашедшего алкогольного расстройства надо отличать от гораздо более частой “эпилепсии привычных пьяниц”, которую, возможно, надо рассматривать, как развитие скрытого эпилептического предрасположения, появившегося под влиянием злоупотребления алкоголем. Последняя, хотя и более слабая форма обыкновенно остается и после полнейшего лишения алкоголя, в то время как настоящая алкогольная эпилепсия исчезает.

Другую форму алкогольного душевного расстройства являет 35-ти летний агент (случай 44), которого нам прислали из хирургической клиники; он отрубил себе последний сустав мизинца на левой руке. Больной прежде всего спокоен, вполне сознателен, ориентирован в месте и во времени. При более продолжительном собеседовании у него, однако, ясно проступает тайная боязнь. Он говорит, что он не дурак, он здесь не останется, потому что иначе он никогда больше не увидит своих детей. Он хорошо знает, что он осужден, преследуем полицией и должен быть казнен; эшафот уже возведен, он просит о пощаде. В середине разговора больной вдруг умолкает, напряженно вслушивается и говорит, что он слышит голоса, которые он очень ясно различает. Ему телеграфируют по аппарату, который находится здесь в доме. По нашей просьбе он произносит те слова, которые он слышит, в размеренном тоне — “семь клятв — отец не клятвопреступление — четыре клятвопреступления, нет, два, — не совсем верно — порядочные люди — честные люди — отец, мать задушил — сын порядочный человек — брат один, брат один — совсем не брат — отец задушил мать — потому что не сказано было, что у жены с моим мужем было”. И так он говорил дальше, как если бы он следил за телеграфным сообщением, затем спрашивает совсем спокойно: “правда это, что мой отец и моя мать умерли”? У него шумело в ушах, затем он почувствовал удар в живот, как если бы туда воткнулось стекло; когда он кашлял, кровь горячо ударяла ему в голову.

Галлюцинации зрения больной отрицает. На вопрос, как давно он болен, больной отвечает без колебаний: “три с половиной недели”, хотя он раньше объявил себя здоровым. Он тогда начал слышать голоса; они говорили: “свежие яйца, хорошие яйца — конец хорош, все хорошо — не придешь сегодня, придешь завтра”. У него все повыспросили; если он о чем-либо думает, то человек, который с ним говорил, тоже знает это. Видеть, он его не видел — “конечно, он, ведь, был далеко”. Другие говорили о нем; жена ничего этого не замечала. Один раз он слышал голос наверху, на чердаке: “о, Боже, если это увидит мой муж”. Он пошел с мотыкой наверх, но никого там не нашел. Палец он себе отрубил потому, что ему сказали, что это должно быть испытание, достаточно ли у него мужества, чтобы быть принятым в масонскую ложу. Его гипнотизировал врач, которого здесь теперь казнили. Его трех детей зарезала жена; она, как говорят голоса, заколола еще какого-то старика.

Относительно хода развития болезни мы узнаем следующее: больной происходит из здоровой семьи, женился 11 лет тому назад, имеет 4-х здоровых детей, 3-е детей умерло. Он всегда был несколько легкомыслен, расточителен, 7 лет тому назад начал много разъезжать, стал груб к своей жене, раздражителен и развратен. Недели 4 тому назад он неожиданно вернулся домой вечером, причем сейчас же обратил на себя внимание его растерянный вид, он ничего не ел, не спал, плакался, что его загипнотизировали, что ему должны отрубить голову, упрекал жену, что она имеет дело с другими мужчинами и получила за это 200000 марок. Руки его сильно дрожали, он был беспокоен, отвечал на голоса, которые он слышал, говорил с самим собою, высказывал идеи преследования и угрожал окружающим. В последнюю неделю он становился все боязливее, хотел перерезать себе горло, утопиться, бросился в воду, нанес себе несколько поранений, намеревался воткнуть себе нож в предплечье, но жена успела помешать этому, в конце концов, он отрубил себе пальцевую фалангу.

Больной сам говорит, что он в дороге, когда стал слышать голоса, стал пугаться и почувствовал потребность вернуться домой. Дома оказалось, голоса уже всех предупредили и все сообщили. Они сообщили ему, что он при помощи машины загипнотизирован врачом, который умеет читать мысли и зовется Вагнером; его жена объявлена публичной женщиной. Больной подтверждает, что он сильно пил и что это необходимо в связи с его профессией. Он прибавляет: “когда я выздоровею, я лучше займусь продажей сигар”. На возражение, что он ведь завтра будет казнен, он отвечает, что его, ведь, могут еще помиловать: может быть, подумают, что душевнобольного все-таки нельзя же казнить. Болезненных явлений, кроме очень плохого сна и мелкого дрожания растопыренных пальцев, сейчас не отмечается.

Представленная картина болезни по быстрому развитию причудливых бредовых идей, живости галлюцинаций, странной смеси бреда с сознанием болезни и алкогольного происхождения имеет известное сходство с delirium tremens. Но она отличается от него гораздо большей продолжительностью, обыкновенно определяемой неделями и месяцами, ясностью сознания и преобладанием галлюцинаций слуха, по сравнению с преобладанием зрительных галлюцинаций предыдущей болезни. Кроме того обыкновенно слабее выражено состояние беспокойства, дрожание незначительно.

Мы обозначаем эту болезнь, как алкогольное помешательство или, как Wernicke, “галлюциноз пьяниц”. Но как бы отлично ни казалось на первый взгляд это состояние от состояния больного delirium'oм, однако при изучении многочисленных наблюдений выясняется, что существуют самые разнообразные смешанные и переходные формы, в которых различие мало-помалу стирается. Бывают случаи, в которых delirium tremens непосредственно переходит в алкогольное помешательство или один и тот же больной последовательно заболевает один раз одной, другой раз другой формой болезни. Во всяком случае надежды на выздоровление при алкогольном помешательстве гораздо менее благоприятны. В довольно значительном количестве случаев оно переходит в галлюцинаторное слабоумие, которое совершенно ничем не отличается от такого же, но гораздо более редкого исходного состояния при delirium tremens; мои наблюдения говорят за то, что подобному результату способствует тяжелое злоупотребление пивом. На основании всего этого я не сомневаюсь, что алкогольное помешательство и delirium tremens представляют только различные формы проявления одного и того же основного страдания. Обе формы, очевидно, не являются следствиями непосредственного влияния алкоголя, так как они совершенно не похожи на картину опьянения и течение их уже совершенно независимо от дальнейшего потребления алкоголя. Они возникают только на почве длительного алкогольного отравления, почти или всегда при наличии привычного потребления водки или вина. Мы, очевидно, должны себе представить это так, что они возникают вследствие изменений органов, которое производит продолжительное употребление алкоголя.

За это говорит частое присутствие белка в моче при delirium tremens, наблюдаемая иногда глюкозурия, изменения в крови, провоцирующие действие воспаления легких, переломы костей, желудочные расстройства, сходство с уремическим делирием (случай 19). Иногда delirium обнаруживается в тюрьме. Во всяком случае delirium нельзя рассматривать просто, как явление лишения алкоголя, так как при должном уходе можно без всякого вреда внезапно лишить алкоголя самого неумеренного пьяницу, а с другой стороны, дальнейший прием алкоголя не препятствует возникновению болезни. На основании многочисленных наблюдении, можно, наоборот, установить, что разрешение алкоголя несомненно вредно влияет на течение и исход болезни. Так как опасность, главным образом, грозит со стороны недостаточности сердца, то целесообразно давать больному кофеин, а в иных обстоятельствах и камфару; с беспокойством и бессонницей лучше всего бороться постельным содержанием, длительными ваннами и паральдегидом.

Самую тяжелую форму алкогольного расстройства являет 44-хлетний прасол (случай 45), который, на первый взгляд, как будто даже не обнаруживает никаких бросающихся в глаза болезненных явлений. Он тотчас же и охотно вступает в разговор, заявляет, что чувствует себя несколько усталым и вялым, но сейчас ему уже лучше. При более внимательном расспросе тотчас же выясняется, что больной совершенно не ориентирован во времени, месте и своем положении. Он думает, что находится на пивоваренном заводе, где его должен исследовать доктор, не знает, как давно он здесь находится, просит врача сказать, сколько ему следует, он сейчас же пошлет вниз мальчика. В этом доме он живет давно, жена находится наверху, в квартире. Год и месяц он хотя и знает, но не знает ни числа, ни дня недели, не может определить и времени дня; он легко дает себя уговорить сейчас утром, что дело идет к вечеру. Возражений, которые мы ему делаем, он, большей частью, совсем не понимает, принимает их с несколько смущенной улыбкой и отвечает на них совсем невпопад. Окружающих он не узнает, на вопросы подтверждает, что видел их уже в том или ином месте, называет их произвольными именами. С врачом он вместе был на скотном дворе, выпил с ним в трактире пива, он живет наверху в этом же доме. Однако, довольно часто называет его “доктор”.

В событиях последнего времени больной совершенно не ориентирован. Он не знает, как и с какой целью он сюда пришел, кто его привел. Точно также не может указать, что он делал вчера и сегодня, дает на это совершенно не совпадающие с действительностью сведения. Очевидно, мелкие события дня проходят мимо него, не оставляя в памяти следов, при помощи которых он мог бы составить себе связную картину. В противовес расстройству памяти, угасанию таких воспоминаний, которые уже сделались духовным достоянием, мы говорим здесь о “расстройстве способности запоминания”, как неспособности запечатлевать новые впечатления. Это можно легко установить, давая больному запомнить слова или числа. Мы можем при этом убедиться, что больной после нескольких следующих кратких вопросов, совершенно не в состоянии повторить только что слышанное. С другой стороны, он довольно хорошо владеет познаниями, приобретенными ранее. Он считает быстро и хорошо, обладает достаточными школьными познаниями и правильно рассказывает о событиях более раннего времени, о местах, на которых он служил, своей женитьбе, которую он, правда, относит лишь на 4 — 5 лет назад, о своей молодости. Но чем ближе мы подходим к настоящему, тем менее достоверны и все более расплывчаты становятся его показания. Наоборот, его суждения в области вопросов и отношений, не выходящих за пределы его кругозора, не ослаблено сколько-нибудь заметно. Ясное представление о размерах расстройства памяти мы, конечно, можем иметь лишь тогда, когда мы можем сравнить его показания с действительными имевшими место событиями. Сам больной совершенно не замечает тяжелого расстройства своей способности запоминания. Он, хотя и чувствует себя несколько слабым, сердечнобольным, боязливым, говорит даже, что он боится, что у него в мозгу не все в порядке, но считает себя в остальном душевно совершенно здоровым. Пробелы в своих воспоминаниях он с легкостью заполняет выдумками, которые он непринужденно и с полным убеждением выдает за действительные происшествия. Когда его спрашивают, что он делал накануне, он рассказывает, что рано утром он был на скотной площадке и выпил 10—12 полукружек пива. Затем он дома испортил себе желудок тем, что выпил еще несколько стаканов пива и потому вечером после 10 часов явился сюда. Днем он продал 6—8 штук рогатого скота на площадке. Подобные ответы получают от него ежедневно, как только спрашивают об его последних переживаниях. До известной степени можно влиять на содержание его рассказов путем наводящего разговора. Если ему напомнить, что он вчера же был в Аугсбурге, он сначала несколько возражает против этого, но потом соглашается, говоря, что он сегодня приехал сюда с почтовым поездом, пил с приятелем кофе, а потом пиво.

Настроение больного в общем ровное, беззаботное. Он не задумывается над своим положением, не озабочен своим будущим, не выражает никаких желаний и мало склонен чем-нибудь заниматься, живет бездеятельно изо дня в день. При соматическом исследовании этого худого, несколько запущенного на вид человека, отмечается плохое состояние его питания, бледный цвет и тупое выражение лица. В языке и растопыренных пальцах можно заметить мелкое дрожание. Зрачковая реакция не расстроена. Коленные рефлексы почти, а Ахилловы рефлексы совершенно отсутствуют. Мускулы, особенно ног, атрофированы, сила их слаба. При давлении на медианус во внутренней ложбинке двуглавой мышцы, на ульнарис на локте, на перонеус за головкой фибулы, на тибиалис в подколенной впадине, точно также при сдавливании икроножных мышц, больной обнаруживает сильную боль. При стоянии с закрытыми глазами и сдвинутыми ногами, появляется шатание, которое при подымании одной ноги доходит до потери равновесия. Других телесных расстройств не отмечается.

Если мы рассмотрим ход развития этого болезненного состояния, то мы найдем, что больной происходит из душевноздоровой семьи, что он женился 13 лет тому назад и имеет здорового ребенка. Он раньше пил много пива, а в продолжение последних 2 лет также много водки, бывал почти каждый день пьян и совершенно опустился. За последние годы он больше не годится ни для какой работы, не может больше распоряжаться деньгами, сидит тупо и без всякого дела дома. В последнее время он стал очень забывчив, обнаруживал обманы памяти, не знал утро ли теперь или вечер. Часто он становился очень боязлив, говорил, что его подкарауливают, хотят его бить, заколоть, закрывал поэтому двери на крючок. Поводом к его препровождению в клинику был ряд (5) тяжелых судорожных припадков, случившихся подряд в одну ночь. На следующий день у нас тут было еще три эпилептиформных припадка, после которых появился симптом Бабинского. В течение недели, которая прошла с тех пор, у больного не было ни одного припадка. Но он оставался не ориентированным в своем положении; его показания о его месте пребывания, недавних происшествиях подвергались многократному изменению.

Самым заметным симптомом в представленной картине болезни является тяжелое расстройство запоминания, связанное с обманами памяти. На этот признак впервые обратил внимание Корсаков. Он вместе с тем указал на частую связь этих явлений с полиневритами, которые мы отметили здесь в виде болезненности при давлении на нервные точки и мускулы, в атрофии мускулатуры, в угасании сухожильных рефлексов и в неустойчивости при стоянии, Корсаков говорил поэтому об “полиневритическом” психозе. Дальнейшие наблюдения показали, что большинство картин болезней, обозначавшихся этим именем были алкогольного происхождения. Этот “Корсаковский психоз” в более тесном смысле развивается только на почве тяжелейшего злоупотребления водкой и вином, относительно часто у женщин. Болезнь развивается или, как в приведенном случае, постепенно, или проявляется довольно внезапно, часто как исход delirium tremens. У нашего больного рядом с этим были и алкогольно-эпилептические припадки; далее отмечавшиеся у него состояния страха и идеи преследования напоминают таковые при алкогольном помешательстве. При изучении значительного количества подобных случаев ясно обнаруживается, что delirium tremens, алкогольное помешательство, алкогольная эпилепсия и Корсаковский психоз встречаются в самых разнообразных сочетаниях; они, очевидно, представляют собой формы проявления одного и того же глубокого поражения, тяжелого болезненного процесса, который вызывается злоупотреблением алкоголем, не будучи, однако, непосредственным следствием влияния алкоголя на мозг. Мы должны были бы поэтому, может быть, противопоставлять эти клинические картины, как “метаалкогольные” различным видам опьянения, простой алкогольной распущенности и алкогольному бреду ревности, которые следует понимать как последствия, с одной стороны, острого, а, с другой, длительного действия самого алкогольного яда.

Корсаковский психоз, во всяком случае, является очень серьезным заболеванием. Значительная часть больных умирает с явлениями паралича вагуса от туберкулеза, нефрита, сердечных заболеваний, артериосклероза. В других случаях и при лишении алкоголя надолго остается тяжелое расстройство запоминания, иногда сопровождаемое выраженными обманами памяти, а иногда без них. Если болезнь длилась еще не слишком долго, то воздержание от алкоголя большей частью ведет за собой значительное улучшение самых резких симптомов болезни; но вместе с тем обычно можно заметить, что известная степень забывчивости, душевной тупости, слабости суждения и воли все-таки остается. Возврат к прежним привычкам пьянства обычно вызывает быстрое и определенное ухудшение состояния больного. Лечение состоит только в продолжительном лишении алкоголя.

Старческие душевные расстройства
Dementia praecox Schizophrenia
Парафрении
Генуинная эпилепсия
Психогенные заболевания
Маниакально-депрессивное помешательство
Паранойя
Истерия
Невроз навязчивых состояний
Импульсивное помешательство
Половые извращения
Врожденные болезненные состояния: нервность
Врожденные болезненные состояния: патологические личности (психопаты)
Врожденные болезненные состояния: задержка психического развития. (Олигофрении)
Состояния и болезни
Амнестический (Корсаковский) синдром
Припадки
Хорея
Сумеречные состояния
Делирантные состояния
Депрессивные состояния
Дипсомания, периодическое пьянство
Состояния возбуждения
Галлюцинаторные состояния (галлюцинозы)
Ипохондрия
Психология
Параноидные заболевания
Состояния слабоумия
Состояние ступора
Расстройства настроения
Состояния спутанности
Разговор мимо темы
Сопротивление
Отдельные симптомы при душевных заболеваниях и исследование душевнобольных
Опросный лист для исследования психического состояния
Испытание интеллекта по Binet-Simon
Важнейшие лекарства и лечебные мероприятия, имеющие значение в психиатрии


© 2008-2015 Все права защищены doktorstress.ru